Кованная стальная эгида со знаком проворства

Андед пал - Облик - World of Warcraft

Хотя Закрайского буквально распирало: как же, лично знаком с таким на руках через лес), великую милость – стальное лезвие под сердце – себе. .. Приобретен два месяца назад в «Эгиде-сервис». Однако план дал осечку: ты, братец, оказался не в меру проворен, сумел положить исполнителей. Плащ из волшебной ткани со знаком проворства · Плащ из волшебной ткани со знаком силы Щит. Кованая стальная эгида · Кованая стальная эгида. Колчан и шлем стальной, к утесу пригвожденный, Бросали тусклый луч, луною Под кровом небогатым Ты вовсе не знаком С зловещим Гипократом, Стамбул гяуры нынче славят, А завтра кованой пятой, Как змия спящего, дни стал хлопотать по замышленному делу, и благодаря его проворству.

Добежишь за десять минут. Она тебя не прогонит, скажешь, я прислал. Монахов уже подняли и стали уводить в глубь двора, к темно-красной кирпичной стене. Ему больше всего на свете хотелось бы забыть те годы, выкинуть вон и успокоиться душой, которая мучилась тогда, в морозный довоенный январь, и сейчас, спустя более полувека правда, по-другому: Легкие шаги в прихожей.

Он посмотрел поверх очков в том направлении и увидел внучку: Он, старый пердун, и не заметил… Это потому, что живешь не здесь и не сейчас, хмыкнул ехидный голос изнутри, а черт-те где и.

Среди старых, выцветших фотографий, будто в пыльном, заброшенном пантеоне. Не скучай без. Все одно и то. Что купить в гастрономе? Я непритязателен, картошки наварю. Она подошла уже одетая, в коричневом модном пальто с капюшоном и чмокнула в щеку. Уж я-то знаю, ты гурман еще. В ее голосе, нарочито бодром, даже веселом, ему вдруг почудилось скрытое волнение.

С таким, пожалуй, идут к врачу, заранее не зная диагноза но опасаясь худшего… Нет, об этом лучше не думать. Очень хотелось расспросить поподробнее, усадить на колени, приласкать, как когда-то, но он сдержался. Незачем впадать в маразм: Он никогда и не спрашивал — зато и не получал лживых ответов. Однако беспокойство прочно засело в груди, точно старая заноза. Он поднялся с любимого плетеного кресла, сходил на кухню, сварил кофе и тут же забыл про него, оставив остывать в большой чашке с голубым узором и надписью: Бесцельно побродил по квартире, казавшейся сейчас огромной и гулкой.

На высоких потолках кое-где запечатлелись следы исчезнувших перегородок — квартира пережила несколько исторических циклов уплотнений и разуплотнений: Что же касается остального пространства, то его наводнили призраки.

Пришедшие из тех времен, когда… Когда кто-то из них под утро наткнулся на вход в подземелье. Дело было дьявольски непростым: Он тоже долбил вместе с другими, сбросив полушубок и завернув в него кинокамеру. В памяти отложилась дикая боль в руках: И вдруг из правого придела раздался крик. Все, конечно, сбежались, он тут же забыл про ладони, увидев выбитую дверь, совсем несерьезную на вид сколько раз проходил мимо и не подозревал, что она скрывает за собой тайное подземелье.

Первым с факелом в руке спустился Паша Дымок, за ним — еще парочка активистов, потом Красницкий приказал: Однако, получив подзатыльник, припустился бегом. За дверью начиналась узкая винтовая лестница. Факелы совершенно не могли разогнать мрак, лишь выхватывали из него неровные круги, а в них — древние кирпичные стены, низкий сводчатый потолок в ледяных сосульках, неглубокие ниши пустые, однако так и чудились во тьме белые пятна черепов и решетчатые скелеты.

Они ощущали себя попавшими в мир звуков: Иногда попадались проемы-входы в крошечные отшельнические кельи квадратный мешок с каменной лежанкой внутри и выступом под икону. Кое-где видны были пятна сажи — следы сгоревших свечей. Кто-то прошел внутрь, поводил факелом из стороны в сторону, освещая стены, и присвистнул: В каменную толщу и вправду непонятным образом были вмурованы тонкие керамические трубки. Обычная подслушка, не видишь?

Наверняка в келье настоятеля было слышно все, о чем тут говорилось.

Transmog Sets and Weapons from Garrison Buildings

Пресекали свободомыслие, так сказать. Какое же свободомыслие в монастыре, захотел возразить мальчишка, но опять промолчал. Метров через двадцать наткнулись на два ответвления. Левое было засыпано, из правого явственно тянуло сквознячком.

Они двинулись туда и чуть было не прошли мимо решетчатой двери, которая вела в довольно просторную комнату. Дверь была наполовину завалена битым кирпичом, но сверху, с высоты человеческого роста, помещение хорошо просматривалось.

Мальчик с трудом протиснулся поближе.

Ксеркс (fb2)

Слабый свет проникал в комнату непонятно откуда: Тем не менее внутреннее убранство угадывалось четко: Подгонять никого не пришлось.

Закипела дружная насколько позволяло пространство работа. Завал в считанные минуты расчистили, сбили замок, дверь рухнула, и комсомольцы рванулись к сундукам, ломами сбивая крышки… Он спустя полвека усмехнулся, вспоминая: И даже идея продать немалые драгоценности, переправить за границу, скопом, без разбора, а на вырученные деньги купить у буржуев пшеницу и накормить голодающих коли на всех, на мировой пролетариат, не хватит — то хоть на свою губернию как-то поникла перед мощным и понятным всем призывом: Как тускло отливало загадочным темно-медовым цветом золотое обрамление!

Лишь глаза — по одному на каждой половинке — продолжали пристально смотреть, будто заглядывая в самую душу… Кроме драгоценностей и икон, здесь оказалась целая библиотека старинных книг и пергаментных свитков — товарищ из органов авторитетно произнес непонятное слово: Их решили оставить на месте: Остальное натужно потащили наверх.

Вдруг общее веселье прорезал голос: Он исходил отовсюду — мощный, властный… Будто суровый родитель усмирял не в меру расшалившуюся малышню. Комсомольцы разом притихли, в испуге завертели головами, некоторые тайком перекрестились… Нетленный монах предстал из тьмы коридора в нетленном облачении, грозно сверкая очами из-под насупленных бровей.

Братья твои под расстрел идут с песнями… Настоятель вдруг двинулся вперед ему даже дорогу расчищать не пришлось — все расступились, будто завороженные, прижались к стене…. Опираясь на посох, он вошел в сокровищницу, поднял с пола разрубленную Богородицу, соединил половинки вместе… Мальчик с кинокамерой попытался прикинуть его возраст: Правильно, должна быть еще, и не одна. Ну-ка, ребята, тащите его наверх! Двое самых крепких с готовностью подскочили, обрадовавшись возможности поразмяться.

Один даже успел схватить игумена под локоть. И вдруг — они на секунду застыли от удивления — из-за спины отца Илизария скользнул молодой парень в одежде послушника.

Двигался он как-то странно, приплясывая и вертясь вокруг оси, точно черная размытая юла в полутьме, с дикой завораживающей скоростью и грацией. Тот, кто держал настоятеля, упал сразу, закатив глаза и не успев крикнуть. Другой, сбив по дороге еще двух своих товарищей, отлетел к стене и там затих. Пашка Дымок еле успел отскочить в сторону, от испуга выронив факел. Послушник перетек вправо, прикрыв грудью отца Илизария.

Кто-то из комсомольцев издал боевой клич и бросился вперед, замахнувшись лопатой. Мальчишка не стал даже тратить время на защиту — просто дернул бедром, опрокинув нападавшего, перехватил отобранное оружие и встал так, чтобы никто не смел сунуться.

Никто и не совался. На краткий миг установилось некое силовое равновесие, хотя со стороны и выглядевшее нелепым: В его широко раскрытых глазах стояли слезы. И медленно двинулся. Вадька — лохматый, лет семнадцати, цыганского вида — нехотя пожал плечами. И потом, все равно скоро по всей стране ни одной церкви не останется. Вред от них. Воздух был тяжелым и спертым, разило ядовитыми маслами и едкой смазкой, тлеющей в курильницах Механикум, представлявшей собой смесь машинного масла с доброй дюжиной токсических элементов.

Однако эта черная магия Механикум, несомненно, была эффективной. На Легионес Астартес эти миазмы не действовали, но смертные в обширном стратегиуме кашляли и терли глаза, из которых непрерывно текли слезы. Рем Вентан не знал, химические раздражители были причиной этих слез или же картина гибели столь прекрасного мира.

Подозревал, что и то и другое. Он смотрел на разоренный Прандиум, и ему самому хотелось плакать: Никогда не боявшийся крайних мер, Ангрон спустил с цепи своих Пожирателей Миров. Рем слышал однажды, как его примарх сказал, что легион Ангрона сможет добиться успеха там, где все остальные потерпят неудачу, потому что Красный Ангел готов идти дальше, чем командир любого другого легиона, и разрешить то, что цивилизованные правила ведения войны считали недопустимым.

Видя, что сделали с Прандиумом, Рем убедился в этом воочию. Это не было честной войной, скорее, бойней, тотальным уничтожением. Великий труд примарха наверняка не предусматривал столь ужасного облика войны. Пожиратели Миров обрушились на Прандиум после страшной и длительной бомбардировки, сровнявшей с землей большую часть великих городов и заставившей мир пылать от полюса до полюса.

По правде говоря, спасать уже было нечего: И все-таки Прандиум по-прежнему играл важную роль. Его орбита проходила вблизи центральной точки прыжка и, следовательно, тот, кто контролировал Прандиум, держал в своих руках и проход к Ультрамару.

Даже превращенный в груду пустых безжизненных камней, он оставался целым миром, а ни одно место, куда ступала нога Робаута Жиллимана, не будет сдано без боя. Это произошло так скоро после опустошения Калта, что Рему казалось, будто их миры разрывают на части один за другим. Словно истлевшее древнее знамя, оказавшееся за пределами специального хранилища в крепости Геры, рассыпались основы основ Ультрамара.

Отбито лишь нападение на Талассар — единственная из множества жестоких атак, рвущих на части империю Ультрамара. Воодушевленные успехами, воины Мортариона слишком растянули свои силы и оказались уязвимы, рванув на приступ горной твердыни Кастра Танагра. Крепость обороняли части Четвертой, Девятой и Сорок пятой рот, и когда Гвардия Смерти пошла в атаку, отделения Сорок девятой, Тридцать четвертой, Двадцатой и Первой роты двинулись в обход и завершили разгром противника.

Это был радостный миг, но Рем не представлял, как подобное может произойти. Вокруг графопостроителя собрались капитаны четырнадцати боевых рот Ультрамаринов.

Их угрюмые лица казались высеченными из гранита. Здесь же находились заместители, старшие сержанты и ученые — саванты. Военные логистеры закачивали в графопостроитель оперативную информацию и стратегические данные, в режиме реального времени описывающие мир, взорванный войной.

Мир, умиравший у них на глазах. Я приказываю Сорок третьей и Тридцать седьмой отходить. Если мы не пошлем туда подкрепление, можем потерять весь западный фланг. Рем обхватил графопостроитель ладонями, выискивая какое-нибудь слабое звено в военном плане Ангрона.

Как старший капитан в этом стратегиуме он был главнокомандующим сил Ультрамаринов на Прандиуме — уровень, на который он прежде не поднимался. Это было назначение самого примарха. Почему выбор пал на него? В стратегиуме были и другие, более опытные воины. После Талассара Рем и его Четвертая рота участвовали во множестве боев локального значения и всякий раз выходили победителями, но это были бои на уровне роты, где под его командой находилось несколько сотен воинов.

Здесь — совершенно иной уровень военных действий. Конечно, Рема учили командовать обороной целого мира, но он никогда этого не делал. Учение примарха было намертво запечатлено в его мозгу: На Талассаре это сработало, и Рем должен был верить, что здесь сработает.

Он обратился к тактическому графопостроителю и мгновенно оценил обстановку. Передвижение армий, дивизий и когорт — тысяч элементов планетарной войны — представлялось ему паутиной из яростных атак, обходных маневров, отчаянных боев и окружений.

В Пардузии Девятнадцатая рота почти полностью уничтожена, и Пожиратели Миров устремились на север, через пустоши — некогда живописные пастбища, где на воле паслись дикие лошади и росли уникальные виды растений, ныне практически вымершие.

Собравшиеся в стратегиуме капитаны смотрели на него в ожидании: По карте хаотически расползлись прямые и изогнутые линии, каждая из которых означала отдельную оборонительную позицию Ультрамаринов, защитников Ауксилии и запрошенных в подкрепление частей Имперской Армии. Рем вглядывался в карту, пропуская текущую информацию через фильтры творения примарха. Приказания представлялись очевидными для него, но они были лишены смысла.

Он еще раз проверил свои умозаключения, зная, что они верны, и, тем не менее, перепроверяя. Капитан Двадцать третьей сделал глубокий вдох. Черт, мы все уважаем вас за это, и примарх вам благоволит. Он ждет от вас великих дел, но ведь это безумие!

Он обвел рукой место на проекции Прандиума с ужасающей тактической ситуацией. Мясники Красного Ангела пожирают Прандиум, и вы помогаете им это делать. Рем промолчал в ответ. Внутренне соглашаясь с Гонорией, он должен был верить: Пытаться постичь работу разума, унаследовавшего совершенство Императора, было практически невыполнимой задачей.

Полет воображения, интуиция и логика, на которую способен примарх Ультрамаринов, непостижимы для. Но Рем не был уверен, что кто-то из братьев Робаута Жиллимана способен превзойти его великий стратегический дар.

И все же то, что примарх придумал и передал им, удастся, если каждая шестеренка в механизме будет крутиться в нужном направлении. А Гонория, несмотря на всю свою отвагу и доблесть, нарушает работу механизма. Вы знаете это, я вижу по глазам. Может ли кто-то сказать, что разбирается в нюансах боевых действий лучше, чем наш отец?

Молчание было ответом, которого ждал Рем. Значки поменьше, обозначавшие Ультрамаринов, гасли по мере гибели отделений, а воспаленная краснота пиктограмм Пожирателей Миров медленно растекалась, подобно лужам крови.

Ни одна часть Прандиума не осталась нетронутой.

  • Эпоха тьмы (fb2)
  • паладинский на андеде
  • Опрокинутый купол

Прекрасные дикие леса южных провинций превратились в засыпанные радиоактивным пеплом пустыни, от хрустальных скал на востоке исходило токсическое излучение — на его исчезновение понадобятся тысячи лет. Великолепные города из золотистого мрамора лежали в руинах: То, что началось как планетарная война, распалось на тысячу локальных сражений между разрозненными воинскими соединениями. Ультрамарины сражались на расстоянии всего нескольких миль друг от друга, но словно в разных мирах. У Рема было ощущение падения в бездну.

Он уже жалел о своем решении отстранить Гонорию от командования. Не он ли сам говорил Баркхе о пользе демагогии? Разве не должен каждый руководитель внимать голосу несогласных, чтобы задуматься о правильности принимаемых решений? Рем разглядывал карту, выискивая хоть какие-нибудь признаки положительного исхода боя и гадая, где ошибся, что сделал не так и какой аспект учения примарха не учел.

Он реагировал на каждое изменение, скрупулезно следовал новым доктринам, и все же Прандиум вот-вот будет навсегда потерян. Это автоматическая память включила еще одно наставление примарха. Пусть вступают в бой и удерживают их на месте. Схема исчезла, и он начал понимать, насколько уязвимы позиции Пожирателей Миров. Пришлось заплатить кровью и жизнями, чтобы довести их до этого, но теперь стало очевидно, насколько сбалансирована великая стратегия.

Ксеркс (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека!

Когда неисчислимое множество вариаций, отображенных на графопостроителе, хлынуло в обрабатывающие центры сознания Рема, в его мозгу вспыхнули все ответы и необходимые маневры. Он слышал, что величайшие из полководцев — те, кто делает меньше ошибок, но это ерунда.

Величайший полководец — тот, кто просчитывает каждую случайность и точно знает, как станет сражаться его противник. Видя изумительную красоту и сложность военных хитростей, разворачивавшихся в голове, Рем знал наверняка, что Робаут Жиллиман был именно таким полководцем. Слова родились сами собой, используя его лишь в качестве проводника. Капитаны мгновенно выполнили его распоряжение, но Рем еще не закончил. Приказы так и сыпались из него, и каждый был как отравленный дротик в сердце вражеского командира.

Подчиненные едва поспевали за ним, отдававшим распоряжения о переброске войск с головокружительной быстротой. На их лицах читалось замешательство, но по мере того как армии Ультрамаринов перегруппировывались, оно сменялось изумлением.

В центре Земель Праксос средоточие красных значков — одна из ведущих боевых группировок противника — оказалось в кольце после того, как разрозненные отделения Ультрамаринов соединились, будто закрывающиеся ворота, заперев врага в смертельной зоне поражения. По всему Прандиуму когорты Пожирателей Миров вдруг оказались отрезаны друг от друга и окружены; неудержимая агрессия толкала их прямо под пушки Ультрамаринов. Это было сродни эффекту домино, когда множество костяшек, расставленных, на первый взгляд, хаотично, сбивают друг друга, порождая удивительный выброс кинетической энергии.

Отряды отступающих вдруг развернулись и соединились с собратьями, захлопнув за Пожирателями Миров смертоносные западни. Ультрамарины двигались в такт повелениям Рема, словно грациозные артисты балета, являя собой отлаженную машину для убийства. Их символы оставались ярко-синими, в то время как красные значки захватчиков неумолимо гасли.

Пожиратели Миров продолжали умирать, а показатели потерь Ультрамаринов упали практически до нуля. В течение часа все бои закончились. Рем и сам с трудом верил, что наступила развязка: Капитаны спешно предоставили информацию, загружая данные из донесений с поля боя, сводки потерь, таблицы расхода боеприпасов и списки выбывших по подразделениям.

Донесения шли через графопостроитель; некоторые были красные, малая часть — оранжевые и подавляющее большинство — благотворно зеленые. Ураф суммировал входящий поток, но Рем не нуждался в интерпретации, результаты были очевидны.

Лишь два процента небоеспособны. Я боялся, что Прандиум будет потерян вместе со всем легионом. Может ли планета оправиться после такого испытания? Чтобы уничтожить ее великолепие, одних мясников Ангрона недостаточно. Эту обшивку можно плевком насквозь пробить! Его металлические ребра жесткости были ничем не прикрыты, стальные кишки проводов, собранные в завязанные узлами жгуты, змеились из одного конца похожего на коробку фюзеляжа в.

Ультрамар лежал вдалеке от миров-кузниц Механикум, и Тринадцатый легион лишь недавно получил флот из новых тяжеловооруженных летательных аппаратов. Рема в этом корабле раздражали неаккуратная сборка, некачественное оборудование и непрофессиональные конструкторские решения.

Никто из создателей не счел возможным дать проекту свое имя, что было неудивительно. По всем признакам, корабль собрали сервиторы, и необходимость доверять ему свою жизнь не радовала.

Вопрос был задан вроде бы не всерьез, но Рем услышал в нем предостережение, намек на то, что ответ следует хорошо обдумать. Баркха имел полное право осуждать старшего офицера за неподобающее командование воинами Ультрамара. Даже теперь, в разгар сражения. Но то, что они верят в эту машину настолько, чтобы поставить на нее свой знак, придает мне уверенности.

Столбы света из обзорных блоков в фюзеляже корабля покачнулись, и Рем почувствовал, как от брюха машины что-то оторвалось. Столкновение или сбой системы? Сердце екнуло, поскольку крылья резко снижающегося летательного аппарата прошли в метре от серебристой обшивки силосной башни.

По голосу пилота Рем понял, что думает о новом корабле экипаж. Рем подключил разъемы своего шлема к пикт-устройствам, установленным в носовой части корабля, наблюдая строгую симметрию Идризии — одного из главных сельскохозяйственных гидрополисов Квинтарна. Город, хоть и был отдан на утилитарные нужды выращивания и переработки урожая, обладал своеобразной красотой, создаваемой величественными башнями, навесами на столбах и облицованными мрамором домами для собраний.

Планировка улиц ласкала глаз мастерским сочетанием функциональности и эстетики. Как и почти во всем на Ультрамаре, в проектировании и планировке городов чувствовался гений примарха. Жаль, что он не приложил руку к проекту этого корабля… Опорные пункты противника в городе были помечены красным, и Рем видел, насколько глубоко он запустил свои острые когти в тело столицы. Враг преуспел именно в городских операциях, предпочитая оружие, более подходящее для боев на ближнем и среднем расстоянии, способное прожигать укрытия насквозь, будто их вовсе не существовало.

Это сражение будет самым показательным. Остальные едва не заканчивались их поражением, пока великий труд примарха не подтверждал свою значимость. Это происходило раз за разом, сражение за сражением. Четвертая рота была отнюдь не единственной, вооруженной невероятным достижением их праотца. В то время как приближалась воздушная атака, другие роты сражались на различных направлениях театра военных действий по всему Квинтарну. Рем был уверен, что за ним и его воинами наблюдают особенно пристально, чтобы узнать, укоренилось ли учение в их душах.

Считалось, что если творение примарха приживется у них — значит, приживется и везде. А после Калта… Четвертая шла впереди, остальные следовали за. Рем отключил тактическое видение, поскольку десантный челнок содрогнулся, и пилот, уходя от огня зенитных орудий, совершил несколько маневров, выворачивающих наизнанку внутренности. Сигнальная лампа над штурмовой рампой замигала красным и зеленым светом, и Рем хлопнул по пряжке противоперегрузочной рамы.

Рама поднялась у него над головой, а он выхватил из соседней ниши свой болтер. И все же Рему было странно идти в бой, не имея за спиной по меньшей мере пятидесяти воинов. Эта война не предполагала ни честного боя, ни уважения противника, только численное преимущество.

Мало кто сумел бы пережить внимание к себе пятидесяти Ультрамаринов. Немногие переживут и атаку тридцати. И все равно это нервировало. Рем занял свое место в центре штурмовой рампы. Звук двигателей стих, и пилот остановил корабль, удерживая его в воздухе. Рампа опустилась, и сухой жар опаленного камня и раскаленного металла наполнил отсек.

Но какими бы сильными ни были эти запахи, они не могли перебить зловоние искусственных удобрений, химических добавок к почве, пряный дух вспаханной земли и тысяч акров посевов. Рем ринулся вперед, а его воины выстроились ровными рядами по обе стороны от.

Все оказались на крыше, обожженной дочерна и едко пахнущей горящим ракетным топливом. На парапетах лежали неподвижные тела в зеленых доспехах, и Рем увидел среди груды трупов множество пусковых установок. Подумав так, он едва не остановился. Легко было бы заняться исполнением своих прежних обязанностей, но эта операция совершенно иная. Мы застали их врасплох, но это временное преимущество. Немыслимое стало реальной угрозой, и ему предстояло сохранить все, что стояло на кону.

Кто враг, значения не имело. Ультрамарины должны драться и победить. Еще никогда ставки не были так высоки. Победа гарантировала жизнь самому драгоценному, что есть в Галактике. Поражение обрекало его на гибель — окончательную и бесповоротную. Рем гнал прочь мысли, не имеющие отношения к бою.

Он — капитан Ультрамаринов и должен делать свое. Вражеский командный пункт располагался в стоявшем поодаль здании, и его захват был ключом к всеобъемлющей стратегии примарха. Недели зондирования, взламывания кодов и расшифровки позволили разработчикам операции Ультрамаринов определить наиболее вероятные места размещения вражеских командных и оперативных пунктов. Теперь, когда в сражении за Квинтарн наступило равновесие, пришло время воспользоваться этими заготовками.

Пока бронетанковые части вели бои с хорошо окопавшимся противником вдоль линии фронта, Рем вел тридцать своих воинов, чтобы нанести точечный удар и обезглавить командную систему врага. Перехваченные шифровки свидетельствовали о том, что вражеский главнокомандующий находится на поле боя.

Таким обстоятельством грех не воспользоваться. Рем изучил планировку здания до мелочей и повел своих воинов к бронированному бункеру, из которого лестница вела на верхнюю крытую галерею. Он двигался тихо и прижимался к парапету, держа дверь под прицелом. Врагам не было смысла высовываться наружу, и они не Ультрамарины. Но кто знает степень их безрассудства? Рем задержался у ряда выступающих компрессионных труб; их металл, горячий на ощупь, покрывали капли конденсата.

Его воины заняли позиции, приготовившись к штурму бункера, и он воспользовался мгновением, чтобы бросить взгляд через зубчатый парапет на краю крыши. Вокруг простирался город, его металлические вышки и сверкающие силосные башни блестели под жгучим солнцем, будто серебро. Едва Ультрамарины рассредоточились по периметру крыши, их корабль поднялся в воздух с пронзительным клекотом, словно оправдывал свое название.

Рем видел, как он улетал прочь, заняв место в боевом строю среди двух дюжин других кораблей. Лучи света протянулись к ним с земли. Рем не смотрел, как они падают, а рванул к бункеру, сооруженному посреди крыши. Его бронированная дверь наверняка была заперта, но это не представляло никакой сложности для штурмовой группы. К тому же приказы не требовались: Если кто-то погибнет, другой выполнит работу за. Рем устремился вперед, крепко прижимая к себе болтер. С других зданий до него доносились звуки боя: Он скривил губы в презрительной усмешке — подобное оружие могло бы напугать скопище ксеносов, но для воинов в лучших доспехах, доведенных до совершенства оружейниками Макрагге, оно не представляло опасности.

Сержант Аркон и брат Пилера подскочили к бронированной двери. С быстротой опытнейших саперов они пристроили к петлям и замку взрывные устройства. Потом, размотав детонационный кабель, заняли места по обе стороны двери. По знаку Рема беззвучный цифровой сигнал подорвал заряды, и дверь ушла внутрь, словно от удара исполинского кулака. Рем и Баркха бросились вперед и ударили по ней ногами. Металл согнулся, сложившись почти пополам под воздействием чудовищной силы. Искореженная дверь отскочила, но прежде, чем она успела упасть, еще двое Ультрамаринов швырнули в дымящееся отверстие несколько гранат.

Снизу донеслись звуки разрывов — на удивление негромкие, словно хлопки фейерверка. Баркха шагнул было к дверному проему, но Рем поднял сжатую в кулак руку, удерживая своих воинов на месте. Из бункера вылетела струя ревущего и клубящегося жидкого пламени и облизала ступени лестницы, находившейся за дверью. Огонь вырвался из дверного проема, но прежде, чем оружие смогло выстрелить снова, Рем кивнул Баркхе.

Его сержант качнулся к двери и выпустил в направлении лестницы очередь из болтера. Шум был оглушающий, гулкие хлопки разрывов эхом отдавались в лестничном колодце, озаряемом пульсирующими вспышками. Баркха устремился вниз по лестнице, и его отделение последовало за. Второе отделение повел вниз Рем, остальных воинов возглавил сержант Аркон. Лестничный колодец был выжженным и почерневшим, будто жерло вулкана.

Он выскочил с лестницы на широкую крытую галерею, проходившую вдоль внутренних стен строения. Здание представляло собой полый прямоугольник с внутренним двором, пятьдесят метров в ширину и сто в длину. Снизу неслись хлопки разрывов и треск очередей, противник отчаянно пытался перестроиться и организовать оборону. Бронированные машины были выкрашены в тусклый коричневато-зеленый цвет, а на их боковых дверцах красовались черные драконьи головы.

Но слова были лишними. Оба командира прочли трактат примарха о штурмовых действиях и не нуждались в его подсказках. Из выходящих на галерею помещений выскакивали воины в зеленых доспехах с оружием в руках, но было уже поздно. Ультрамарины начали стрелять, обрушив на врага такую лавину огня, что даже боевые доспехи работы мастеров оружейников были бы не в силах долго его выдерживать. Заметив впереди движение, Рем выстрелил из болтера, скомпенсировав дополнительный вес под стволом.

Он автоматически приготовился отскочить и лишь потом понял, что в этом нет необходимости. Воины перед ним были мертвы: Рем опустился на колени возле тела, разглядывая доспех и нанесенные на него знаки. Зубастые драконы на огненном поле в сочетании со знаками молота и кузницы — свидетельства Культа Прометея. Слишком дикого и слишком религиозного, чтобы быть имперским. Это было похоже на жестокую культуру, которая развилась в цивилизацию, но так и не стала по-настоящему цивилизованной.

Названному в честь древних чудовищ легиону недоставало весомости, и Рем лишь покачал головой, дивясь его примитивной сущности. Рем кивнул и забыл про мертвеца. Визор показывал меняющуюся тактическую обстановку. Его воины зачистили верхнюю часть здания и теперь с боем прорывались на нижний этаж. Внезапность нападения застала Саламандр врасплох, но в этих огнепоклонниках еще сохранился боевой дух.

Рем сопоставил текущее положение дел с идеальным, описанным в трудах примарха, и сразу понял, как им прорвать оборону противника. Аркон, я хочу, чтобы твое подразделение перебралось к южной часовне. Подави огнем танки и воинов во дворе. Баркха, мы с тобой прорвемся с севера, пока Аркон не дает им поднять головы. Рем повел своих людей в обход шахты.

Снизу все пылало, то тут, то там со стуком падали гранаты, перелетевшие через парапет. Ультрамарины перебрасывали их обратно, но Саламандры приспособились выжидать какое-то время, прежде чем бросать боеприпасы.

Рем пригнулся, когда связка гранат ударилась о стену совсем рядом с. Два его воина упали, их доспехи пронзительно взвыли. На Рема обрушилась мощная ударная волна, но, чтобы вывести его из боя, этого было недостаточно.

Ультрамарины поднялись и ринулись к лестнице. Рем заметил напротив себя людей Баркхи и, рванув за угол, увидел, как бегущие впереди бойцы из его отделения поливают огнем лестничный колодец. В то же мгновение Баркха обогнул другой угол шахты, и они оба заняли позицию наверху лестницы.

Три, два, один… Почти в тот же миг у дальней лестницы раздался залп из тяжелых орудий, и двор заполнился глухими хлопками тяжелых болтеров, сопровождаемыми шипящим свистом снарядов. Стрельба в шахте ослабела. Рем выскочил из-за угла и помчался по лестнице во двор, прыгая через две ступеньки. Внизу, в арочном проеме, заваленном сверкающими осколками модифицированных ракетных боеголовок, возник Саламандр.

Он наставил на Рема мелтаган, но выстрел Баркхи угодил ему в голову и отбросил за пределы видимости. Еще один враг палил из-под арки, не показываясь, но стрельба велась наугад. Доспех Рема зарегистрировал попадание в правое плечо, но удар был нанесен вскользь и оказался не таким сильным, чтобы его остановить. Рем выскочил во двор, меткими выстрелами из болтера разя наповал солдат противника.

Спрятавшиеся за своими танками от огня Аркона сверху, они оказались не защищенными с тыла. Тремя выстрелами Рем уничтожил двоих. Третьего Саламандра заряд тоже настиг, но тот не упал, а вскинул свое оружие — черную как смоль мультимелту. Рем нажал на спусковой крючок, и боек его болтера ударил по пустому патроннику. Не успела мультимелта выстрелить, как в землю перед стрелком ударил реактивный заряд, и взрывной волной Рема сбило с ног.

Он нырнул в укрытие, благодаря судьбу за то, что по меньшей мере один стрелок Аркона додумался прикрывать неосторожных воинов Четвертой роты с тыла. Рем вставил новый магазин и окинул взглядом заваленный трупами двор, выискивая знаки отличия или какие-либо иные метки, указывающие на офицеров. Он видел гравировки на зубах, драконьи амулеты и кузнечные символы, но ничего похожего на обозначение ранга. Рем был немного знаком со знаками отличия Саламандр, но пока не встретил среди убитых ни одного командира.

Неужели их разведка ошиблась? Это предположение было сразу отброшено. Мысль о том, что Робаут Жиллиман мог ошибаться, казалась нелепой. Даже еретической, что, учитывая сегодняшний бой, просто вызывало смех. Он вновь сосредоточился на поле боя, отчаянно желая, чтобы их миссия увенчалась успехом. До сих пор Четвертая рота вносила лишь победные записи в летопись военных кампаний легиона, и Рем не собирался портить этот список поражениями. Танк не двигался, но то, что находилось внутри, скорее всего, было еще живо.

Камни, которыми был вымощен двор, крошились в пыль под чудовищной тяжестью монстра. Передняя десантная аппарель откинулась, и появились три фигуры — титаны среди смертных, гиганты по сравнению с обычными людьми.

Эпоха тьмы (fb2) | КулЛиб - Классная библиотека! Скачать книги бесплатно

Рем видел терминаторские доспехи во время сражения за Калт: Новизна и сложность данного снаряжения таковы, что очень немногих Ультрамаринов из Первой роты обучали ими пользоваться.

Да и хватило бы доспехов всего на несколько сотен воинов, поскольку конвейеры Механикум по их массовому производству только прибыли на Маккрагге, когда пришли вести о резне на Исстваане Громоздкие бронированные терминаторы были на целую голову выше Ультрамаринов, толстые нагрудники отражали заряды болтеров, словно легкий дождик. Рем видел, как эти воины сражались с Несущими Слово, но сойтись с ними лицом к лицу ему пришлось впервые, и он вовсе не горел желанием это делать.

Один из воинов носил оливкового цвета кольчужный плащ поверх левого наплечника, а на его шлеме красовался череп неведомого зверя с длинными клыками, придавая Астартес отвратительное сходство с каким-то странным ксеносом-варваром. В одной руке воин держал исполинский молот, заряженный потрескивающей энергией, в другой — щит, нечто вроде почетного знака, дающего ему право носить оружие невероятной мощи.

Свирепого военачальника — явно командующего этой группой Саламандр — сопровождали еще два воина, каждый — человекоподобный боевой танк, вооруженный чудовищным кулаком и громоздким оружием, похожим на спаренный болтер. Их болтеры извергли огненную бурю, перепахивая двор слева направо разрывами. Три Ультрамарина упали, два преторианца взяли их в вилку и расстреляли.

Это было не случайное попадание, а методичное убийство. Заряды пролетели мимо Рема: Один удар молота проделал в стене двухметровое отверстие. Смертоносное оружие разбило каменную кладку и стальные прутья арматуры. Еще пара таких ударов, и вражеский главнокомандующий уйдет из-под атаки. Организовать эффективную погоню по улицам Идризии почти невозможно. Доспех Рема уже регистрировал бешеный поток вокс-сообщений, исходящих от командующего, запрашивающего подмогу.

Через считанные мгновения цель будет потеряна. Ультрамарины покинули свои укрытия и начали пробираться ближе к нему, поливая двор короткими очередями.

Но там, где обычный противник был бы вынужден залечь под обстрелом, терминаторы шли в полный рост. Рем увидел, как подстрелили Баркху — в его доспех угодило сразу несколько зарядов из огромных болтеров. Баркха длинно выругался на талассарском, упал на землю и затих. Рем, прижатый к земле и видящий, как быстро редеют ряды его воинов, понял, что у него есть один шанс выиграть этот бой. Он вызвал сержанта Аркона. Залей это место огнем! Повторять приказ не требовалось.

Аркон знал свое место в командной цепочке. Главное — боевая задача. В писании примарха ясно сказано, что жизни воинов — важнее всего, особенно воинов Легионес Астартес, поскольку их явно будет не хватать в грядущей войне. Но не менее очевидно, что войны выигрываются кровью солдат. И порой единственный способ победить — пожертвовать всем ради победы. На двор один за другим посыпались ракетные снаряды, и его захлестнуло пламя.

Тяжелые болтеры стреляли вновь и вновь, их смертоносный огонь был беспощаден. Заряд угодил капитану Саламандр в плечо, и от удара его развернуло; тут же второй снаряд ударил в наплечник. Силой взрыва его бросило на колени. Сверху прилетел еще один снаряд, но Саламандр вскинул щит и закрылся. Отбитый снаряд рикошетом улетел во двор и взорвался прямо среди Ультрамаринов, притаившихся за немногочисленными оставшимися укрытиями.

Нескончаемый шквал огня заполнил двор, и Рем потерял представление о происходящем, когда оглушительная какофония звуков обрушилась на. Он утратил контроль над ходом сражения, но мог вернуть его, если бы узнал, что стало с военачальником Саламандр. Снарядные гильзы, дробленые камни, трупы… Вокс, потрескивая, вопил ему в ухо: Рем выбросил все это из головы, сосредоточившись на том, чтобы как можно быстрее выполнить свою задачу.

Терминатор Саламандр уже стоял на ногах, хотя визор Рема показывал многочисленные уязвимые точки на его доспехе. Видимо, военачальник почувствовал его присутствие и обернулся. Рем встретился с ним взглядом, глаза в. Он смотрел на него поверх ствола своего болтера, и, хотя не мог проникнуть сквозь скалящуюся керамитовую боевую маску, ему казалось, будто он видит угольно-черную кожу воина и свирепые красные. Конечно, это нелепо, но на лицевом щитке Саламандра имелась уязвимая точка, и меткий стрелок мог этим воспользоваться… Рем нажал на спусковой крючок, и болтер выплюнул один единственный заряд.

Хотя оружие стреляло на сверхзвуковых скоростях, у Рема возникло ощущение, будто он может проследить, как снаряд пронзает воздух. Еще в момент выстрела он знал, что попал в цель. Заряд угодил Саламандру прямо в лицо, и Рем увидел, что его визор зарегистрировал уничтожение.

Терминатор не упал — доспех не предусматривал, чтобы надевший его мог падать, даже после смерти. Рем выдохнул, перевернулся на спину и позволил остаткам напряжения вытечь из мышц. Это сражение, хоть и было одним из самых коротких, оказалось и одним из самых трудных. Сражение Вдоль базальтового ущелья дул холодный ветер, приносивший песчинки с высоких пиков Макрагге.

Рем чуял в этом ветре смолистый запах высокогорных елей и хрустальную свежесть ледниковых озер. Он скорчился позади пирамиды — трехметрового конуса, сложенного из обломков вулканической породы с древними отметинами, указывавшими путникам безопасную дорогу через перевалы, где можно найти воду и кров. Эти знаки древней клинописи Маккрагге не смог бы прочесть чужак, будь он даже гражданином Ультрамара.

Много лет прошло с тех пор, как Рем мальчишкой проходил через эти горы. Полуживой и еле стоявший на ногах от усталости, он брел от одного знака к другому, сражаясь за место в рядах Ультрамаринов. Из всех парней, что тогда отправились на последний этап испытания, выжил он.

Остальные умерли от тепловых ударов и обезвоживания; разбились, сорвавшись с высоких скал, или попали в лапы свирепых кошек, обитавших в пещерах. Когда Рем, спотыкаясь, буквально внес себя в бронзовые ворота крепости Геры, его встретил капитан Пендаррон — герой, сражавшийся бок о бок с Робаутом Жиллиманом в диких землях Иллирии еще до того, как Галлан предал Короля-воина Конора.

Капитан поднял его, отчитал и отправил в апотекареон, кивнув в знак одобрения. Воспоминания о том времени подарили приятный выброс эндорфинов, но удовольствие было недолгим. Это случилось целую жизнь назад: Паренька ждали десятилетия тренировок, годы тяжелого труда, горя и — да-да! Доказать, что он достоин занять место в рядах Ультрамаринов, было для него величайшей гордостью.

Он до сих пор помнил радость своей матери, видевшей его марширующим по улицам Макрагге в сверкающих синих боевых доспехах. После Рем больше никогда не видел своей матери, но эта потеря тронула не так сильно, как он ожидал. Его мышление кардинально изменилось, и, хотя способность испытывать печаль и волнение никуда не делась, нужны были особые стимулы, чтобы включить эмоции, связанные с прежней жизнью простого смертного.

Треск в вокс-сети вывел Рема из задумчивости. Он стряхнул с себя воспоминания о золотых деньках и сосредоточился на теперешних, мрачных. Эта кампания была самой трудной из всех, так как Сыны Хоруса постоянно превосходили их численно и в тактике. В космосе флотилии магистра войны разгромили их заслоны и нападали из ниоткуда, чтобы разрушить стройные боевые порядки Ультрамаринов.

Планеты гибли одна за. Тарентус, Масали и Квинтарн были потеряны. При мысли о последней, после всего, через что прошла Четвертая рота во время боя с Саламандрами, у Рема ком подступал к горлу.

Иакс осыпали зажигательными бомбами, пока Сад Ультрамара не превратился в выжженную пустыню. Ни одна операция, проведенная магистром войны, не была похожа на предыдущую, и до Рема доходили слухи из высших эшелонов, что у планировщиков главного стратегиума иссякли идеи, как с ним сражаться. Рем знал, что это неправда. В писаниях примарха должен найтись способ отразить атаки на Ультрамар. Но план этот слишком сложен и всеобъемлющ, чтобы быть понятым смертными, даже теми, чьи познавательные способности обострены, как у Легионес Астартес.

Робаут Жиллиман никогда не проигрывал и, конечно, не проиграет и эту войну. Макрагге не может пасть. Рем не знал, считать это фактом или горячим желанием. Баркха вскарабкался к нему по каменистому склону, прячась за скальными выступами, служившими укрытием для этого отделения Четвертой роты.

В тридцати метрах под ними по дну каньона змеилась ровная и хорошо утоптанная дорога через горы. Было решено, что именно здесь, вдали от сражений на подступах к крепости Геры, магистр войны поведет свои войска в обход через каньоны, чтобы открыть второй фронт против последнего бастиона Ультрамаринов.

Четвертая рота охраняла проходы. Пока их немного, но должны быть и другие, прокладывающие путь через горы. Это было похоже на правду. В любом случае многочисленные подразделения Четвертой роты наблюдали за всеми тайными тропами в горах. Танки пробираются с трудом, и байки едут медленно, чтобы не оторваться от колонны. Рем посмотрел вниз, в каньон, откуда доносился гул вражеской техники, приближавшейся к смертоносной западне.

Горы Макрагге были гораздо недружелюбнее других мест, с которыми Сыны Хоруса имели. Раз за разом врагов Макрагге губил его ландшафт.

Сыны Хоруса не станут исключением. Цель — первый и замыкающий танки. Блокируйте их, а потом уничтожайте. Четвертая рота бессчетное множество раз отрабатывала на учениях подобные маневры, и ее командиры не нуждались в наставлениях по устройству засад. Рем в последний раз проверил свой болтер и прислонился к скале, глядя сквозь узкую щель между камнями.